Подборка книг по тегу: "измена и предательство"
— Посмотри на меня. Внимательно посмотри. — Он проводит ладонью по груди, по прессу, словно напоминая мне, на что я смотрю. — Я — Илья Дорохов. Меня уважают генералы. Меня боятся враги. И я наконец нашёл женщину, которая этого достойна! Которая смотрит на меня так, что у меня кровь закипает! И это не ты. К сожалению...
Рядом с ним стоит блондинка.
В его рубашке. И улыбается.
— У тебя трёхлетний ребёнок за стенкой. И пока ты тут искал, от чего у тебя кровь закипит, он плакал, потому что папа не приехал на день рождения! Ты забыл, как я боролась за тебя, когда все опустили руки?
— Ты спасла мне ноги, и я благодарен тебе за это. Но ты забыла, что у мужчины есть кое-что выше ног. И это давно не твоё.
— Ты чудовище, — выдыхаю я.
— Я — честное чудовище, Солнце. Даю тебе час. И не забудь вернуть кольцо! Теперь его будет носить Катя.
Он швыряет мои сумки в лужу и уходит, бросая меня под дождём.
Не подозревая даже, что это сломает его навсегда…
Рядом с ним стоит блондинка.
В его рубашке. И улыбается.
— У тебя трёхлетний ребёнок за стенкой. И пока ты тут искал, от чего у тебя кровь закипит, он плакал, потому что папа не приехал на день рождения! Ты забыл, как я боролась за тебя, когда все опустили руки?
— Ты спасла мне ноги, и я благодарен тебе за это. Но ты забыла, что у мужчины есть кое-что выше ног. И это давно не твоё.
— Ты чудовище, — выдыхаю я.
— Я — честное чудовище, Солнце. Даю тебе час. И не забудь вернуть кольцо! Теперь его будет носить Катя.
Он швыряет мои сумки в лужу и уходит, бросая меня под дождём.
Не подозревая даже, что это сломает его навсегда…
— Алиса, — муж смотрит жёстко. — Домой вы пойдёте без меня.
— А ты?
Он оборачивается к моей подруге, которая сидит на заднем ряду минивэна, придерживая огромный живот обеими руками. Её сын рядом.
— Макару уже три, — говорит муж. — И Кира скоро родит. Тянуть дальше просто нельзя.
Машину резко потряхивает на стыке моста.
Я вцепляюсь в край сиденья, чтобы не упасть.
— Макар — мой сын, — продолжает муж твёрдо. — И будущий малыш — тоже мой.
Я судорожно сглатываю.
Мне хочется закричать. Но рядом маленькая Маша.
Она смотрит на нас с отцом по очереди и не понимает, что сейчас произошло.
— Я уже вывез все свои вещи, — продолжает Костя ровно. — И подготовил бумаги на развод. Я больше не приду. Всё кончено.
Водитель набирает скорость.
Из окна уже видно наш дом на берегу.
И вдруг — долгий, визжащий сигнал.
Маша вздрагивает всем телом и вцепляется в мою руку.
Удар.
Потом ещё один.
Автомобиль врезается в ограждение, проламывает его.
Машина валится в воду...
— А ты?
Он оборачивается к моей подруге, которая сидит на заднем ряду минивэна, придерживая огромный живот обеими руками. Её сын рядом.
— Макару уже три, — говорит муж. — И Кира скоро родит. Тянуть дальше просто нельзя.
Машину резко потряхивает на стыке моста.
Я вцепляюсь в край сиденья, чтобы не упасть.
— Макар — мой сын, — продолжает муж твёрдо. — И будущий малыш — тоже мой.
Я судорожно сглатываю.
Мне хочется закричать. Но рядом маленькая Маша.
Она смотрит на нас с отцом по очереди и не понимает, что сейчас произошло.
— Я уже вывез все свои вещи, — продолжает Костя ровно. — И подготовил бумаги на развод. Я больше не приду. Всё кончено.
Водитель набирает скорость.
Из окна уже видно наш дом на берегу.
И вдруг — долгий, визжащий сигнал.
Маша вздрагивает всем телом и вцепляется в мою руку.
Удар.
Потом ещё один.
Автомобиль врезается в ограждение, проламывает его.
Машина валится в воду...
Тишина.
Тридцать лет превращаются в руины.
- Вот как, значит, Антон? - цежу сквозь зубы. Каждое слово, как осколок стекла на языке. - Значит, я, по-твоему, старуха? А ты? Молодой?
- Лен, - он наклоняет голову, как будто объясняет очевидное ребёнку, - я могу быть ещё отцом. А ты, ну как бы всё. - Поджимает губы. - Иссякла.
Иссякла.
Это слово ложится на меня, как крышка гроба. Он произносит его легко - даже с каким-то удовольствием, как будто катает на языке конфету.
- Новиков, - произношу, и собственная фамилия, которую я носила тридцать лет, обжигает мне губы, - ты ещё пожалеешь о своих словах…
***
Полгода спустя…
Развод. Точка.
Выхожу на крыльцо. Ветер подхватывает подол, и он снова бьётся. Только о воздух. И в этом столько свободы, что на секунду перехватывает дыхание.
Ты даже не представляешь, Антон, какой станет моя жизнь. Но ты скоро её увидишь.
Тридцать лет превращаются в руины.
- Вот как, значит, Антон? - цежу сквозь зубы. Каждое слово, как осколок стекла на языке. - Значит, я, по-твоему, старуха? А ты? Молодой?
- Лен, - он наклоняет голову, как будто объясняет очевидное ребёнку, - я могу быть ещё отцом. А ты, ну как бы всё. - Поджимает губы. - Иссякла.
Иссякла.
Это слово ложится на меня, как крышка гроба. Он произносит его легко - даже с каким-то удовольствием, как будто катает на языке конфету.
- Новиков, - произношу, и собственная фамилия, которую я носила тридцать лет, обжигает мне губы, - ты ещё пожалеешь о своих словах…
***
Полгода спустя…
Развод. Точка.
Выхожу на крыльцо. Ветер подхватывает подол, и он снова бьётся. Только о воздух. И в этом столько свободы, что на секунду перехватывает дыхание.
Ты даже не представляешь, Антон, какой станет моя жизнь. Но ты скоро её увидишь.
- Да, Ната, я уже полгода сплю с твоей сестрой, но ты должна меня за это благодарить!
- Ты в себе, Егор? Тебя за это отстранят от...
Но муж меня будто не слышит.
Силой заталкивает в подсобку, ставит перед фактом.
- Ты не можешь родить, и я решил проблему! Твоя сестра родит нам сына, а ты будешь воспитывать!
- Нет! Даже не надейся...
Пытаюсь оттолкнуть мужа и выйти в коридор...
Но он приходит в бешенство, толкает меня с такой силой, что я теряю сознание, а сам... запирает подсобку.
В сознание прихожу от воя сирен.
В городе эвакуация, а я заперта в подвале!
- Кто-нибудь.. на помощь!
Но вместо ответа раздаётся взрыв...
И никто никогда не узнает, что в тот момент я уже носила под сердцем малыша...
- Ты в себе, Егор? Тебя за это отстранят от...
Но муж меня будто не слышит.
Силой заталкивает в подсобку, ставит перед фактом.
- Ты не можешь родить, и я решил проблему! Твоя сестра родит нам сына, а ты будешь воспитывать!
- Нет! Даже не надейся...
Пытаюсь оттолкнуть мужа и выйти в коридор...
Но он приходит в бешенство, толкает меня с такой силой, что я теряю сознание, а сам... запирает подсобку.
В сознание прихожу от воя сирен.
В городе эвакуация, а я заперта в подвале!
- Кто-нибудь.. на помощь!
Но вместо ответа раздаётся взрыв...
И никто никогда не узнает, что в тот момент я уже носила под сердцем малыша...
💥 ЭКСКЛЮЗИВ 💥
— Только Андрюше ничего не говорите… Это... боже, какая нелепая случайность.
— Заткнись! — резко обрываю нахалку. — Ты случайно оказалась в нашей спальне, по пути потеряв одежду? Или считаешь меня идиоткой, которой легко навешать на уши лапшу?
Роберт встаёт, его лицо налито злобой.
Он даже не скрывает раздражения:
— Ты сама виновата, — бросает, сжимая кулаки. — Превратилась в старуху, Альбина. С этими своими грибами, дачами, вечной заботой мамки. А мне хотелось просто расслабиться. Вот и всё.
— С женой нашего сына? Ты хотя бы понимаешь, как это отвратительно?
Он закатывает глаза.
— Забудь. Пустяк, Альбина. Побереги нервы, в твоем возрасте противопоказаны эмоциональные скандалы. Вечером семейный ужин, надеюсь, не додумаешься до того, чтобы ныть и позорить членов своей семьи?
— Только Андрюше ничего не говорите… Это... боже, какая нелепая случайность.
— Заткнись! — резко обрываю нахалку. — Ты случайно оказалась в нашей спальне, по пути потеряв одежду? Или считаешь меня идиоткой, которой легко навешать на уши лапшу?
Роберт встаёт, его лицо налито злобой.
Он даже не скрывает раздражения:
— Ты сама виновата, — бросает, сжимая кулаки. — Превратилась в старуху, Альбина. С этими своими грибами, дачами, вечной заботой мамки. А мне хотелось просто расслабиться. Вот и всё.
— С женой нашего сына? Ты хотя бы понимаешь, как это отвратительно?
Он закатывает глаза.
— Забудь. Пустяк, Альбина. Побереги нервы, в твоем возрасте противопоказаны эмоциональные скандалы. Вечером семейный ужин, надеюсь, не додумаешься до того, чтобы ныть и позорить членов своей семьи?
«Я любу тибя, папа!» – доносится из игрушечного диктофона-морковки, который я нашла в куртке мужа.
– Кто это, мам? – у сына испуганно округляются глаза.
– Не знаю, малыш… – выдавливаю из себя. – Какой-то другой ребенок.
Другой ребенок... Максима?
Когда муж возвращается домой, я не могу молчать:
– У тебя другая семья?
– Что за бред, – усмехается муж. – У меня только вы.
Но когда его любовница паркуется у наших ворот, лгать всё сложнее.
– Остынь пока, – бросает муж, когда запирает меня в сарае, чтобы увести любовницу подальше.
– Макс, выпусти! Дети закрыты дома одни! – кричу я, срывая голос.
Но он уезжает с ней.
Я пытаюсь выбраться. Безуспешно.
А потом вижу, что мой дом горит...
– Кто это, мам? – у сына испуганно округляются глаза.
– Не знаю, малыш… – выдавливаю из себя. – Какой-то другой ребенок.
Другой ребенок... Максима?
Когда муж возвращается домой, я не могу молчать:
– У тебя другая семья?
– Что за бред, – усмехается муж. – У меня только вы.
Но когда его любовница паркуется у наших ворот, лгать всё сложнее.
– Остынь пока, – бросает муж, когда запирает меня в сарае, чтобы увести любовницу подальше.
– Макс, выпусти! Дети закрыты дома одни! – кричу я, срывая голос.
Но он уезжает с ней.
Я пытаюсь выбраться. Безуспешно.
А потом вижу, что мой дом горит...
🔥КНИГА ЗАВЕРШЕНА! СКИДКА! 🔥
— Где мой муж?
— По рабочим делам уехал, — отвечает водитель мужа. — Сейчас Алексей Андреевич не доступен.
— Ты сейчас предлагаешь мне ждать, пока мой муж освободится и соизволит мне перезвонить? Игорь, я не журналист с проходной. Я его жена.
— Что, простите? — я слышу, как он откашливается понимая, что перегнул. — Я понимаю, Екатерина Сергеевна…
— Тогда не усложняй. Где он?
— Екатерина Сергеевна…
— Где Алексей?
— Он в служебном доме на Лесной.
— Что он там делает? — спрашиваю я.
— Алексей Андреевич просил никого туда не пускать до вечера.
— Даже меня?
Игорь не отвечает, и этого достаточно. Я понимаю, что там не просто прием для высокопоставленных гостей – там происходит то, что мужчины пытаются спрятать от глаз своей жены…
— Где мой муж?
— По рабочим делам уехал, — отвечает водитель мужа. — Сейчас Алексей Андреевич не доступен.
— Ты сейчас предлагаешь мне ждать, пока мой муж освободится и соизволит мне перезвонить? Игорь, я не журналист с проходной. Я его жена.
— Что, простите? — я слышу, как он откашливается понимая, что перегнул. — Я понимаю, Екатерина Сергеевна…
— Тогда не усложняй. Где он?
— Екатерина Сергеевна…
— Где Алексей?
— Он в служебном доме на Лесной.
— Что он там делает? — спрашиваю я.
— Алексей Андреевич просил никого туда не пускать до вечера.
— Даже меня?
Игорь не отвечает, и этого достаточно. Я понимаю, что там не просто прием для высокопоставленных гостей – там происходит то, что мужчины пытаются спрятать от глаз своей жены…
🔥ЗАВЕРШЕННАЯ ПОВЕСТЬ. НИЗКАЯ ЦЕНА🔥
— Света, ты мне изменяешь?
— Нет, милый. В нашей семье изменяешь только ты.
Двадцать пять лет брака. Любимый муж. И беременная любовница, которая пришла ко мне с требованием:
— Отпустите Кирилла. У нас будет ребёнок.
Я категорично ответила «нет», не зная, что скоро сама выставлю мужа за дверь. Хотя он будет против:
— Света, я люблю тебя! — рычит Кирилл. — Я не дам тебе развода!
— Ты, Кир, опоздал любить.., — отвечаю и кладу перед ним заявление на развод.
А сверху — медицинскую справку, которую храню десять лет.
Муж читает её дважды. Потом медленно поднимает на меня побелевшее лицо.
— Света… Ты хочешь сказать, что всё это время знала?
— Да, Кир. Я знала…
— Света, ты мне изменяешь?
— Нет, милый. В нашей семье изменяешь только ты.
Двадцать пять лет брака. Любимый муж. И беременная любовница, которая пришла ко мне с требованием:
— Отпустите Кирилла. У нас будет ребёнок.
Я категорично ответила «нет», не зная, что скоро сама выставлю мужа за дверь. Хотя он будет против:
— Света, я люблю тебя! — рычит Кирилл. — Я не дам тебе развода!
— Ты, Кир, опоздал любить.., — отвечаю и кладу перед ним заявление на развод.
А сверху — медицинскую справку, которую храню десять лет.
Муж читает её дважды. Потом медленно поднимает на меня побелевшее лицо.
— Света… Ты хочешь сказать, что всё это время знала?
— Да, Кир. Я знала…
Одиннадцать лет я была уверена, что мне повезло с мужем.
Он ни разу не повысил на меня голос. Ни разу не опоздал, не отменил, не забыл дату. Каждую субботу — кофе, цветы и наши выходные, которые он сам объявил священными.
Я узнала правду из-за отменённого рейса. Просто вернулась домой на четыре дня раньше.
У моего мужа не было любовницы. У него была система. Среда вечером и суббота утром. Каждый раз новая. Никогда дважды с одной. Двенадцать лет — без единого сбоя.
Он не стал отпираться. Он сел напротив и спокойно объяснил мне всё по пунктам — тем самым голосом, которым объясняет с экрана тысячам женщин, как сохранить семью.
Он не удерживал меня. Не звонил, не писал, не приезжал под дверь.
Он сказал: «Через две недели ты мне позвонишь».
А потом описал по дням, что со мной будет: сначала ярость, потом хорошие воспоминания, потом сомнение. И я прошла его график с точностью до суток.
Он ни разу не повысил на меня голос. Ни разу не опоздал, не отменил, не забыл дату. Каждую субботу — кофе, цветы и наши выходные, которые он сам объявил священными.
Я узнала правду из-за отменённого рейса. Просто вернулась домой на четыре дня раньше.
У моего мужа не было любовницы. У него была система. Среда вечером и суббота утром. Каждый раз новая. Никогда дважды с одной. Двенадцать лет — без единого сбоя.
Он не стал отпираться. Он сел напротив и спокойно объяснил мне всё по пунктам — тем самым голосом, которым объясняет с экрана тысячам женщин, как сохранить семью.
Он не удерживал меня. Не звонил, не писал, не приезжал под дверь.
Он сказал: «Через две недели ты мне позвонишь».
А потом описал по дням, что со мной будет: сначала ярость, потом хорошие воспоминания, потом сомнение. И я прошла его график с точностью до суток.
ВЫЛОЖЕН ПОЛНЫЙ ТЕКСТ! 🔥 СКИДКА! 🔥
— Мы разводимся.
— Повтори, — говорю я.
Он стоит у окна. В пальто. Не разувшись. Ни одна жилка не дрогнула.
— Ты слышала.
— Ты пришёл в спальню, где за стеной спит наша дочь, чтобы сказать мне вот это?
— Да.
— Почему сейчас?
— Потому что тянуть незачем.
— Марк. Посмотри на меня. Назови причину.
— Причина не имеет значения.
— Для меня имеет.
— Заявление уже подано, — говорит он. — Квартира остаётся тебе, отказ я подпишу. Фабрика оформлена на меня, ты подписала сама, я тебя не заставлял. Больше делить нечего. Забирать тебе нечего...
* * *
Я ушла той же ночью — с одиннадцатилетней дочерью, чемоданом и чёрным мусорным пакетом. Двенадцать лет снимала сырой подвал, шила на одной машинке с рук и по кусочку собирала из себя человека. Теперь у меня дом моды, сорок швей и очередь на девять месяцев вперёд. А сегодня он вошёл в мой салон и попросил самое дорогое платье, какое я умею. Для нашей дочери — о свадьбе которой я узнала от него…
— Мы разводимся.
— Повтори, — говорю я.
Он стоит у окна. В пальто. Не разувшись. Ни одна жилка не дрогнула.
— Ты слышала.
— Ты пришёл в спальню, где за стеной спит наша дочь, чтобы сказать мне вот это?
— Да.
— Почему сейчас?
— Потому что тянуть незачем.
— Марк. Посмотри на меня. Назови причину.
— Причина не имеет значения.
— Для меня имеет.
— Заявление уже подано, — говорит он. — Квартира остаётся тебе, отказ я подпишу. Фабрика оформлена на меня, ты подписала сама, я тебя не заставлял. Больше делить нечего. Забирать тебе нечего...
* * *
Я ушла той же ночью — с одиннадцатилетней дочерью, чемоданом и чёрным мусорным пакетом. Двенадцать лет снимала сырой подвал, шила на одной машинке с рук и по кусочку собирала из себя человека. Теперь у меня дом моды, сорок швей и очередь на девять месяцев вперёд. А сегодня он вошёл в мой салон и попросил самое дорогое платье, какое я умею. Для нашей дочери — о свадьбе которой я узнала от него…
Выберите полку для книги